Один против всех

14 октября 2011

О, эти «чужие» и эти «свои»! Как легко осуждаем других и как трудно поворачивается язык сказать жестокую правду себе, собственному народу, даже если верх в нем берут или взяли уже «свои» подонки и расисты (как бы они себя ни называли).
Алесь Адамович "Немой".

Один против всех

Есть на белорусском телевидении, на канале ОНТ телепередача "Один против всех". Поиграем в эту игру. Я один против всех "белорусских театральных академиков", которые намедни опошлили и превратили театр в фарс и трибуну Геббельса (я отвечу за свои слова! - а вы?). Эта игра не за деньги, не за какие-то очки популярности, и даже уже не за театр как таковой, - эта игра за Правду, за жизнь, за право на существование в конечном итоге, - шутки в сторону!.. 628 белорусских деревень сожжено вместе со всеми жителями… а сколько людей и деревень сожжено по отдельности?.. идет война народная… герои, враги, предатели...


Из произведения Алеся Адамовича "Немой", возвращайтесь по ходу дальнейшего чтения к этим строкам:
Не был бы то провинциал, тут же сообщил, что прежде работал в райисполкоме, но переведен сюда после известного «Слуцкого дела». Живой свидетель! Я не мог не воспользоваться неуставной разговорчивостью земляка, попытался узнать обо всем поподробнее. Кое-что уже было известно. Весь сыр-бор разгорелся с убийства, но не рядового: работник райисполкома пристукнул в подъезде такого же, как и сам, молодого парня. Молодежные страсти. Но кроме того, что власть бьет граждан по голове в каком-то подъезде, было и еще одно будоражащее обстоятельство: убийца - сын полицая, а убитый - из партизанской семьи. Для Белоруссии это, как оказалось, не безразлично и через десять, и через двадцать лет после войны. Те нас убивали тогда, а эти теперь! Особенно обсуждалась та подробность, что «полицейский» ведал «культурой» в исполкоме, а всем известны обязанности такого работника: межсобойчики, сауны, отдых на природе для начальства, женская обслуга. Ясно, что такого полезного работника начальство не оставит попечением и заботой и наказания за преступлением не последует. Завязался такой клубок слухов, пересудов, страстей, что развязать его можно было лишь открытым, гласным, на виду у всех разбирательством и судом. Начальство же поступило как раз наоборот (еще не хватало идти на поводу у масс!) - суд состоялся в заболотном райцентре, в комнатушке для десяти присутствующих. За окнами же и стенами суда собрались сотни, а на второй день и тысячи людей, со всей округи, из самого Слуцка. Небывалая для республики ситуация. Видно, нанесен удар был в какой-то потаенный нерв белоруса, народа, которого за незлобивость и добродушие хвалили сам Иосиф Сталин и сам Альфред Розенберг. (Похвалив, прошерстили до незалечимых проплешин и шрамов.)
А это уже из сегодняшних дней:
11 октября, Минск /Татьяна Пастушенко - belta.by/. Лауреатов Национальной театральной премии назвали 10 октября на торжественной церемонии в Национальном академическом Большом театре оперы и балета Беларуси, сообщает корреспондент БЕЛТА.
Наибольшего количества наград удостоена постановка "Не мой" Алены Колюновой и Александра Гарцуева по мотивом повести Алеся Адамовича "Немко" Национального академического театра имени Янки Купалы. Она признана лучшей в номинациях "Лучшая современная белорусская постановка" (для современных драматургов и (или) режиссеров, которые создали постановку по произведению современного белорусского автора), "Лучшая работа художника-постановщика" (художник - Борис Герлован, сценография и костюмы - Елена Игруша), "Лучшее музыкальное оформление спектакля" (композитор Олег Ходоско). В номинации "Лучшая женская роль", как ни удивительно, судьи выделили этот же спектакль (актриса Светлана Аникей). В довершение всего "Не мой" признан лучшим белорусским спектаклем - эту номинацию постановка разделила с "Набукко" Джузеппе Верди Национального академического Большого театра оперы и балета.
Приз за "Лучшую мужскую роль" вручен Павлу Харланчуку - актеру Театра-студии киноактера Национальной киностудии Беларусьфильм", сыгравшему в постановке "№13" Рэя Куни. "Лучшей режиссерской работой" признана постановка "Драй швестерн" по мотивам драмы Антона Чехова "Три сестры" Белорусского государственного театра кукол, над которой работал Алексей Лелявский.
Заявки на участие в конкурсе направили 27 театральных коллективов страны. В ходе заседания отборочной комиссии конкурса были определены номинанты - постановки восьми столичных и четырех региональных театров. Примечательно, что в рамках премии была основана Белорусская театральная академия, в которую вошли 112 представителей театрального искусства: критики, режиссеры, актеры - все они отдавали свои голоса за понравившиеся спектакли и таким образом определили триумфаторов.
Национальная театральная премия вручена впервые в истории театрального искусства Беларуси. Премия основана Министерством культуры Беларуси совместно с Белорусским союзом театральных деятелей, Белорусским союзом композиторов, Белорусским союзом литературно-художественных критиков. Награда направлена на поддержку театрального искусства страны и поощрение театральных деятелей, представивших зрителям наиболее яркие работы.

И победа хуже поражения…

Вначале, что бросается в глаза в этой стенограмме, которая была без редакции растиражирована на новостных белорусских сайтах, - это намеренная ошибка: по мотивам повести Алеся Адамовича "Немко". Что это за такая повесть у Адамовича? Татьяна Пастушенко, автор заметки, дайте почитать «Немко»! Есть с таким названием рассказ у Алексея Кулаковского (1946). А у Адамовича произведение с названием "Немой". Я бы еще мог принять такую перемену, если бы эта новость была написана на белорусском языке. А то получается, что с таким же успехом можно было написать вместо "немко" какое-нибудь "mute" и так обозвать повесть Адамовича. Что еще для нас интересно? По мотивам повести Алеся Адамавича "Немой", а спектакль получился "Не мой". Это, как например, есть пьеса Шекспира "Гамлет, принц датский", а в театре переписали текст и поставили спектакль "Не английский наследник престола". Т.е. заведомо должно быть понятно, если конечно нас не переубедят в театре, что кроме каких-то украденных событий и героев из произведения "Немой" (человек, который молчит) в спектакле "Не мой" (чужой) будет мало общего с рассказом Адамовича. В нашем случае будет нечто совершенно другое, которое будет лживо прикрываться и "опираться" первоначальным рассказом. Давайте сразу без разъяснений (они будут ниже) четко разделять произведение Алеся Адамовича и спектакль Купаловского театра, чтобы вы легче поняли, на каких основаниях буду продолжать обвинять постановку "Не мой". Почему продолжать, а не начинать? Да потому, что года полтора назад уже пытался намекнуть "театральному" сообществу не дергать мой потаенный нерв, который дает мне силу праведного гнева обвинять и судить! Но не поняли, не захотели услышать и даже больше: наплевали и насмеялись. Я вообще заметил такую особенность: напишу о каком-нибудь спектакле не в самых лестных словах, не для того, чтобы просто покритиковать и не только, чтобы самому в чем-то разобраться, но с надеждой, что адекватных большинство и причастные люди поймут, что на них смотрят, что от них в следующий раз чего-то ждут художественного, совершенного, настоящего! А нет. Начинают с еще большим усердием нахваливать и создавать фон тому, что мягко говоря не стоит того, а в следующий раз утворят горше прежнего, да такое, что о прошлых не самых лучших постановках начинаешь вспоминать чуть ли не с сожалением. Теперь я понял, что им не нужен не только театр в его лучших достижениях и своем уникальном великолепии, но и вообще общество нормальных людей со своей самобытностью. "Лишние люди" им не нужны! (Хотя бы посмотрите самое последнее видео в следующей статье, обязательно полностью посмотрите и внимательно послушайте.) Все меньше и меньше защитников находится у этих людей, их ряды сильно поредели в прошлых боях, но пусть кому-то не кажется, что защитников вообще не осталось, а кругом одни предатели.
Итак, переходим к рассматриваемому делу. Почему спектакль "Не мой" Купаловского театра получил 5 из 7 наград Национальной театральной премии РБ? Потому что… потому что… потому что… там гадюшник! Все-таки не побоюсь этого слова и готов, как уже писал, отвечать за свои слова. Я понимаю, что такое выступление может быть для меня с некоторыми неприятными последствиями. Не обязательно сейчас, когда я еще числюсь студентом БГАИ, а если даст бог, буду работать режиссером в театре; не в Купаловском театре, я на него с надеждой не смотрю по той простой причине, что не верю, что современная литература, которую ищу, будет написана на белорусском языке, хотя рад был бы такому событию. И вот если буду где-нибудь работать в театре, то могут и не забыть, что когда-то приложил некоторые усилия, я уж постараюсь, чтобы разворошить этот гадюшник, в котором работают такие замечательные актеры как Овсянников, Габрук и другие. Кто и какие кнопки нажимает, чтобы актеры на сцене шипели, а не жгли глаголами, - разбираться не буду, это внутреннее дело этого театра и тех, кто им руководит. Может все так и задумано, чтобы главный драматический театр страны выпускал антибелорусские спектакли. В принципе, тема гадюшника в Купаловском театре отчасти была уже раскрыта  в Национальный театр и в этом направлении не буду углубляться. Главное сейчас поднять проблему и показать всем, что сегодня спектакли этого театра не несут ничего созидательного для белорусского народа, а наоборот, вред и ложь! Но отбросим все эмоции и лирику: почему все-таки этот театр и в частности спектакль "Не мой" получил столько наград?
Как только узнал результаты, сразу же задался вопросом: что же такого пропустил, что эту постанову так вознаградили и возвысили? В чем был не прав, когда полтора года назад поругал этот спектакль в заметке Большой Человек победил большую политику! и написал "ответ Чемберлену", почему не смог досмотреть этот спектакль до конца? Тогда я отбросил всё своё предубеждение, которое у меня сложилось первоначально, и обратился к критике. Я пролистал много всяких изданий, где могли быть рецензии на этот спектакль. И пришел к выводу, что алиби у этой постановки нет! Т.е. критика прошла мимо этого "замечательного" спектакля, или если где и заметила, то не особо хвалила, а кое-где даже подтвердила мои опасения. Например, та же постановка "Набукка" имеет несравненно большую поддержку в театральной критике. А это имеет значение для театра, тем более академического, когда многое, что мы ценим, держится на "честном слове" людей знающих и много видевших. И такое положение вещей не только в искусстве, но и в науке, когда к чьим-то словам начинают серьезно относиться, после того, как другие люди с высокими учеными степенями подпишутся под той или иной работой, так сказать заверят ее и признают научной. Такая практика защищает от шарлатанов и такая "цензура" очищает от лишнего мусора. Подобные дела происходили в нашем искусстве во времена СССР и это было правильно, правильно тем, что сейчас мы видим результат той уборки: в кино - шедевр на шедевре; в литературе - гораздо больше ставится в театре и читается советских пьес, чем современных белорусских; про музыку - вообще лучше умолчать, а не сравнивать с порнографией. Т.е. уже можно поставить под сомнение, - на каких основаниях этот спектакль неожиданно хапнул себе лавры, которые впрочем, еще нельзя так называть. В моем представлении эта Национальная театральная премия пока что никакая не национальная, не театральная, и вовсе не премия, а всего лишь для одних: очередной распил денежных средств между заинтересованными людьми, а для других способ окончательно добить театр в Беларуси. Если это не так, то докажите обратное! Я чуть дальше приведу два примера, что с этой премией уже что-то не так как должно быть. А пока соберем "хлебные крошки" и попробуем словами критиков защитить и оправдать этот спектакль.
Вначале обратимся к критику Алексею Стрельникову, который за спектакль "Не мой" и постараемся у него взять все положительное:
«Не мой» і «Translations»
Хочацца параўнаць два гэтых спектакля. Плоскасць для параўнання ёсць. Сюжэт падобны. Салдат-перакладчык нясе цывілізацыю (Дастаеўскага і Шэкспіра!) і разбурэнне ў старажытны архаічны лад, яго прыймае дзяўчына, што ўвасабляе зямлю, яе абрады. Нават развязкі інтанацыйна падобныя. Хаця ў Гарцуева нібыта хэпі-энд, але ён так моцна знітаваны са смерцю, што не радасць і шчасце за герояў адчуваецца. Адчуваецца іншае... І Раман Падаляка і там, і там грае гэтага самага перакладчыка ;) Многа падобнага, але цікава не гэта.
У чым розніца і чаму спектакль «Translations» асабіста мне (і як высветлілася па кулуарным размовам многа каму яшчэ) падаецца больш «ненаскім» за «Не мой»?
На маю думку, тут справа як раз у тым, як прыняла зямля прышэльца. Ірландская п'еса таму і выглядае так складана на сцэне, бо па сюжэту трэба, каб салдата-перакладчыка забілі. І каб было зразумела хто гэта зрабіў. Напружанасць паміж персанажамі тады з'явіцца. Але гэта не па-беларуску, калі госця забіваюць. Нават калі вораг у гасцях. Гэта праклён на многа каленаў. Вось з «Дзікім паляваннем» Караткевіча менавіта так адбылося.
Спектакль «Не мой» атрымліваецца пра тое, якім чынам Франца праводзяць праз усе іспыты, выпрабоўваюць на мужнасць і непахіснасць, каб узнагародзіць дабрабытам і шчасцем.
Ой, ужо хочацца параўноўваць «Не мой» з «Тутэйшымі» і «Сымонам-музыкай». Час спыніцца.... :)
Из сайта "Театральная Беларусь", дата: 30.04.2010. http://www.belarus-theatre.net/blog/A-Ne-moyA-N-A-TranslationsA-.html
Что мы поняли? Что спектакль "Не мой" - это чуть ли ни продолжение спектакля "Translations". И тут мы случайно узнаем тему спектакля, т.е. отвечаем на вопрос "про что?": как приняла земля пришельца, - это нам в дальнейшем очень пригодится, - и эта тема раскрывается в том, что пришельца Франца испытывают на мужество и твердость, чтобы потом вознаградить за это. Хорошая трактовка, мне даже где-то понравилась своими пластами. Я ее принимаю и допускаю в спектакле, но причем тут инсценировка произведения Адамовича, где он про это писал? Мы еще проанализируем классика белорусской литературы. Также Алексей заостряет внимание, что не по-белорусски защищаться от пришельцев, которые пришли в гости убивать, насиловать, грабить, - спорный момент, и мы опять же еще вернемся к нему. Однако странно, что Купаловский театр так однобоко видит белорусский народ (с которым надо понимать он себя не соотносит?) – аж два спектакля поставил на эту тему. И… и вот Алексей дает странное заключение, подтвержденное закулисными разговорами, что спектакль "Translations" лучше,  чем "Не мой". Если отталкиваться от темы предложенной Алексеем Стрельниковым, то я тоже буду за "Translations", т.к. пришельцы там гораздо лучше и талантливее раскрыты, чем в постановке "по произведению Адамовича". Тогда спрашивается: почему на соискание премии был выдвинут "Не мой" Гарцуева, а не "Translations" Пинигина?
Далее обратимся к еще одному, надо полагать, поклоннику спектакля, Денису Мартиновичу:

Нічый, не твой, не мой...
Сёлета Беларусь урачыста адзначае 65-годдзе Перамогі ў Вялікай Айчыннай вайне. У гонар гэтай падзеі 29 красавіка 2010 года ў Нацыянальным акадэмічным тэатры імя Янкі Купалы адбылася прэм’ера спектакля «Не мой», створанага паводле аповесці Алеся Адамовіча «Нямко».
Шлях твора да купалаўскай сцэны быў пакручасы і цяжкі. Аповесць «Нямко» ўпершыню была надрукавана на рускай мове ў часопісе «Знамя» у 1992 годзе. У наступным годзе Адамовіч стварыў на яе аснове сцэнарый фільма, але неўзабаве памёр, так і не дачакаўшыся яго выхаду ў свет. Стужка пад назвай «Франц+Паліна» была знятая рэжысёрам Міхаілам Сегалам толькі ў 2006-м і стала адметнай з’явай у кінематаграфічным жыцці краіны. Расійскія акцёры дзеля ўздзелу ў карціне навучыліся размаўлялі па-беларуску, а сама карціна сабрала шэраг прызоў на міжнародных фестывалях. Нарэшце ў 2010-м А.Калюнова і А.Гарцуеў зрабілі інсцэніроўку аповесці для Купалаўскага тэатра.
У апошняе дзесяцігоддзе ваенная тэматыка надзвычай шчодра прадстаўлена на беларускай тэатральнай сцэне. Спектаклі рознага ўзроўню, усе яны закранаюць самыя розныя аспекты ваенных падзей (1940-х гадоў). Тым не менш нават на іх фоне з’яўленне «Не мой» шмат у чым выглядае наватарствам (рэжысёр-пастаноўшчык спектакля Аляксандр Гарцуеў, мастак-сцэнограф Барыс Герлаван, мастак па касцюмах Алена Ігруша, кампазітар Алег Хадоска, пластычнае вырашэнне Яўгеніі Кульбачнай).
З’яўленне аповесці з такім сюжэтам, бадай, немагчыма ўявіць у савецкія часы. У беларускай вёсцы ў 1943-м спыняецца нямецкі атрад СС. Начальства загадвае паводзіць сябе з мясцовымі жыхарамі ветліва, ніякіх пагроз і канфіскацый, за паслугі дзякаваць і нават плаціць, смела ўступаць у асабістыя кантакты, а вось калі надыдзе час пачатку акцыі, ліквідаваць усіх гаспадароў, а іх дамы спаліць. Тым часам малады салдат Франц (Раман Падаляка) закахаўся ў беларуску Паліну (Святлана Анікей). І калі аддадзены загад аб знішчэнні ўсіх жыхароў, ён заб’е салдата Отта (Георгій Маляўскі), які памкнуўся забіць дзяўчыну, выратуе Паліну і яе маці Кучарыху (Тамара Міронава, якая, дарэчы, іграла гэткую ж ролю ў фільме) і сыдзе з імі ў лес.
Магчымасць узаемаразумення немцаў і беларусаў уздымаецца ў драматычных спектаклях не ўпершыню. У пастаноўцы «Калі скончыцца вайна» (Тэатр беларускай драматургіі) беларускі салдат імкнецца выратаваць у Берліне немку з маленькім дзіцем, але потым ён робіцца ахвярай рэпрэсій, ягоны гуманны учынак падстава для таго, каб быць адпраўленым у ГУЛАГ. Але на сцэне тэатра беларускай драматургіі хутчэй гучала тэма ўседаравання.
Купалаўцы ці не ўпершыню наважыліся паказаць асобных немцаў на вайне людзьмі (нават пры іх жахлівай ідэалогіі і нечалавечнай жорсткасці). Жывымі і натуральнымі здаюцца малады хлопец Франц, які ведае рускую мову і чытае Дастаеўскага, яго бацькі (Уладзімір Рагаўцоў і Зоя Белахвосцік), што прыходзяць да сына ў ягоных снах. Містычныя элементы ў спектаклі не абмяжоўваюцца ўспамінамі Франца. З Кучарыхай вядуць гаворку душы спаленых аднавяскоўцаў, якія просяць пахаваць іх па-людску і з’яўляюцца на сцэне у вобразах трох старых жанчын. Потым такой зданню становіцца і маці Паліны, якая не вытрымлівае цяжару перажытага. Хоць калі разабрацца, дык і бацькі Франца гавораць са сваім сынам з іншага, неваеннага свету, адтуль, дзе няма гвалту і прымусу. Але і яны загінуць у 1945-м пад руінамі Дрэздэна.
Паралелі, своесаблівыя пераключэнні глядацкай ўвагі на чысты ідэальны свет, дзе няма вайны - цудоўная знаходка А.Гарцуева, якая арганічна ўпісалася ў стылістыку А.Адамовіча (вобразаў бацькоў Франца ў аповесці не было). Іначай гледачы маглі б чыста псіхалагічна не вытрымаць, бо значная частка падзей спектакля адбываецца на фоне выбухаў, стрэлаў, пажараў. У гэтым яшчэ адна адметнасць пастаноўкі, бо цягам апошніх сезонаў у тэатральным мастацтве дамінуе тэндэнцыя паказу не саміх ваенных падзей, а паўсядзённага і побытавага жыцця падчас вайны.
Думаецца, Гарцуеў імкнуўся сумясціць і тое, і другое. Асабліва гэта атрымалася ў першай частцы спектакля («Не мой» ідзе без антракта). Прызнацца, гэта стала нечаканасцю: і ў «Маэстра» і «Хаме» ў рэжысёра відавочна больш глыбокай і змястоўнай аказавалася другая палова спектакля, а першая хутчэй задавала агульную танальнасць. Але тут можна ўбачыць сваю логіку: у абедзьвух згаданых пастаноўках, а таксама ў знакамітай «Івоне, прынцэсе Бургундскай» рашучы ўчынак аднаго з герояў адбываўся напрыканцы спектакля. Гарцуеў выкарыстоўваў гэты прыём па-майстэрску: пачынаў павольна, завязваў інтрыгу, паскараў дынаміку і даводзіў пастаноўку да найвышэйшай кропкі напружання перад самым фіналам.
Структура спектакля «Не мой» аказалася зусім іншай. Яго першыя сцэны пададзены праз вобраз часу. Калі фотаздымкі з мясцовымі жыхарамі, якія ладзяць эсэсаўцы, павінны пакінуць у памяці гледача, падоўжыць ідылію, дык гадзіннік, які няспынна адлічваў імгненні, усё набліжае непазбежную развязку. Але развязка наступае хутка, амаль імгненна.
Парадаксальна, але сваім рашэннем Франц у нечым працягнуў незавершаную лінію папярэдняга купалаўскага спектакля «Translations» (пастаноўка М.Пінігіна). Нагадаю, што ў ім галоўны герой, англічанін лейтынант Ёланд, якога, па іроніі лёсу, таксама іграў Р.Падаляка, па чалавечы ставіцца да сваіх «праціўнікаў» ірландцаў, імкнецца авалодаць іх мовай і звычаямі. Смерць перашкаджае яму выказаць уласную пазіцыю. І хоць англічане руйнуць ірландскія хаты з-за яго смерці, думаецца, што яны зрабілі б гэта і з іншай нагоды. Таму можна толькі меркаваць, як бы павёў сябе Ёланд у той сітуацыі.
Гарцуеў з дапамогай Адамовіча прапануе свой адказ: Франц, вельмі падобны на Ёланда манерай ігры, інтанацыяй выканаўцы і нават жыццёвай сітуацыяй, бо ён выбірае каханне, жыццё, справядлівасць, і таму пераходзіць на бок беларускіх сялян. Калі сцэна руйнавання вёскі ў спектаклі «Не мой» у нечым нагадвае падобныя дзеянні ў «Translations», дык наступны эпізод, у якім ледзь жывыя героі выбіраюцца з-пад рэшткаў хаты і са скрухай аглядаюць ўшчэнт спаленае наваколле, пададзены мастаком-сцэнографам Б.Герлаванам як увасабленне сусветнага Апакаліпсіса. Абгарэлыя бярвенні - усё, што засталося ад хат - выклікаюць жахлівае адчуванне адчаю, бездапаможнасці і прабіраюць да марозу па скуры. Такой жа велічнай, трагічнай і глыбокай гучыць музыка А.Хадоскі.
Неўзабаве героі праз шэкспіраўскі дыялог Рамэо і Джульеты нарэшце прызнацца адзін аднаму ў каханні. Бадай, гэта адзін з апошніх учынкаў, які Франц і Паліна робяць па сваёй волі, самастойна і ўсвядомлена.
У наступных сцэнах героі аказаваюцца ў сапраўды жахлівым свеце. Паліцаі разам з нямецкім карным атрадам, дзе служыў Франц; партызаны, якія ўсіх падазраюць і ўсюды шукаюць здраднікаў; сяляне, што схаваліся ў лесе, - усе яны з недаверам ставяцца да немца, якога даводзіцца аб’явіць нямым. Потым Паліну і Франца чакае нямецкі канцлагер, даўгачаканы пасляваенны спакой... І нарэшце з’яўленне Маёра дзяржаўнай бяспекі (Мікалай Кірычэнка), стомленага бясконцым вышукваннем «ворагаў народа». Ён і арыштоўвае бацьку Паліны, былога аднаасобніка Кучэру (Генадзь Аўсяннікаў). Разгублены Франц роспачна кажа Паліне, што для ўсіх вайна закончылася, а для яго працягваецца, бо ён, Франц, нічый, не твой, не мой...
Мажліва, такой і акрэслівалася рэжысёрская задума - паказаць герояў пясчынкамі ў людскім моры, пераканаць, што ад іх дзеянняў амаль нічога не залежыць. Зрабіўшы выбар, яны ўвесь астатні час вымушаны расплочвацца за яго. Адначасова рэалістычна паказаны атмасфера і асноўныя рэаліі грамадска-палітычнага жыцця краіны таго часу. Але ў спектаклі гэта прывяло да таго, што ў яго другой частцы ў выканаўцаў галоўных роляў няма магчымасці праявіць сябе, больш дакладна акрэсліць характары герояў. Ваенныя рэаліі і карціны змяняюцца ліхаманкава, як у калейдаскопе, і хутчэй ілюструюць імклівы рух падзей, а не душэўны стан герояў.
Можа, на пэўныя выдаткі спектакля паўплывала тое, што раней Гарцуеў меў справу з драматургічным матэрыялам, якому была ўласціва зусім іншая структура. Мажліва, справа і ў тым, што і «Івона», і «Маэстра» адразу былі п’есамі, творамі, напісанымі спецыяльна для сцэны. «Хам», хоць і празаічны твор, меў значны аб’ём і ярка выяўлены эпічны характар. А вось творчасць няўрымслівага Алеся Адамовіча заўсёды вызначаў унутраны дынамізм. Імкненне аўтараў інсцэніроўкі перенесці ўсе сюжэтныя перыпетыі на тэатральную сцэну адыграла не лепшую ролю, прывяла да пэўнай стракатасці, абумовіла дысбаланс і паўплывала на цэластнасць дастаткова яркага спектакля.
Зробім высновы. Цудоўна, што купалаўскі тэатр адгукнуўся новай і арыгінальнай пастаноўкай на такую важную падзею ў жыцці краіны, як святкаванне 65-годдзя Перамогі ў Вялікай Айчыннай вайне. І хоць драматургічная аснова спектакля «Не мой» выклікае значныя пярэчанні, але Аляксандр Гарцуеў пацвердзіў свой статус аднаго з найбольш таленавітых сучасных беларускіх рэжысёраў.
«Настаўніцкая газета» от 8 мая 2010 г. Взято на http://www.belactors.info/text/int2_268.html.

Что сразу бросается в глаза? Денис не рассматривает спектакль, как Алексей Стрельников, в каких-то аллегориях и в своих размышлениях не ищет какие-то пласты, а пишет про то, что он собственно увидел своими глазами. Тем интереснее, что он тоже сравнивает два спектакля и проводит между ними параллель. Где два - там будет больше трех мнений, т.е. сделаем вывод, что "Не мой" надо смотреть вкупе с "Translations", т.к. это части одного целого и победа первого есть награда второму. Понятен, какой тут клубок раскручивается? А нам остается ждать третий спектакль этой трилогии, хотя... Но вернемся к Денису и найдем у него положительные моменты этой постановки. Я вычитал у него только один яркий плюс: как хорошо, что затронули военную тему накануне юбилея Победы и по-новому, оригинально поставили спектакль о войне, где отдельные фашисты карательных отрядов показаны людьми. И тоже важно, Денис не двусмысленно сказал о главном недостатке: драматургия страдает, мол, инсценировка Адамовича у купаловцев не получилась. Молодец! Как думаешь, Денис, получится у Гарцуева инсценировка Мележа, на которого он замахнулся? Расскажешь потом, т.к. я после полюбившегося тебе спектакля "Самотны захад" больше в этот гадюшник не хожу. А в Маэстро действительно были удачные моменты. И кстати: ничей, не мой, не твой и поэтому для Франца продолжается война - это не правильный вывод. У Адамовича в "Немой", по которому не ставился этот спектакль, есть очень интересное описание мыслей Франца, подумайте, что для человека не так важно, кто его считает своим, но крайне важно кого он считает своим и это особенно бывает интересно в хорошем театре, к которому, как заклинание повторяю, купаловский театр сегодня не относится. Т.е. сколько волка не корми, а все равно в лес смотрит:
Понимал: вызревает мысль, предательская по отношению к Полине, к собственным детям, но что может человек, если любой его шаг навстречу собственным чувствам, — уже предательство. Тогда, в первой норе, прятался предатель Германии, фюрера. В этом пенале-гробу затаился некто, готовый собственных детей предать. Но вдруг так захотелось ему оказаться, пусть за колючей проволокой, но со всеми вместе. С немцами. С теми, кого еще недавно страшился больше всего на свете. Но все переменилось: они в плену, они страдают, погибают от болезней, голода. И все равно счастливей его.

И вот мы подходим к самой главной рецензии, найденной мной в газете "Культура" № 20 / 940 за 2010-05-15. Уж если здесь мы не найдем ответ на наш вопрос, то я уж не знаю в каких общедоступных источниках искать поддержку спектакля "Не мой":
“Не мой”: агонь і дым
Напярэдадні святкавання Вялікай Перамогі Нацыянальны акадэмічны тэатр імя Янкі Купалы прадставіў прэм’еру— спектакль “Не мой” паводле Алеся Адамовіча. Пад час грамадскага прагляду зала Купалаўскага ледзь змясціла ўсіх ахвотных пазнаёміцца з новай тэатральнай работай, прысвечанай тэме Вялікай Айчыннай вайны, убачыць увасобленыя на сцэне “памкненні душы”, якія падштурхнулі рэжысёра Аляксандра Гарцуева звярнуцца да гэтага матэрыялу.
Ды толькі па заканчэнні спектакля размовы сярод гледачоў у большасці сваёй тычыліся таго, як... нечакана і эфектна на сцэне было перададзена спальванне вёскі. Мастак спектакля Барыс Герлаван, які заўсёды славіўся ўменнем ствараць маштабную і метафарычную сцэнаграфічную прастору, выкарыстаў гэтым разам найноўшыя оптыка-валаконныя тэхналогіі. Таму эпізод знішчэння Петухоў сваёй гіперрэалістычнасцю ўспрыняцця насамрэч зрабіў на гледачоў абсалютна нечаканае ўражанне (цягам усёй дзеі рэшткі дамоў - бярвенні- тлелі не ўмоўнатэатральна, а практычна "па-сапраўднаму"). Але ж ці толькі гэта мусіла быць творчым вынікам спектакля?..
Між іншым, чаканне прэм'еры ў Купалаўскім мела пад сабой некалькі творчых інтрыг. Не так даўно паводле гэтай жа аповесці А.Адамовіча - "Нямко" - расійскім кінарэжысёрам Міхаілам Сегалам быў зняты фільм "Франц + Паліна" з цікавымі і яркімі работамі і беларускіх акцёраў (у прыватнасці, Тамара Міронава ў абодвух версіях - кінематаграфічнай і тэатральнай - сыграла маці Паліны, Кучарыху). Меркавалася, што тэатральная версія аповесці стане своеасаблівым дыялогам з кінаработай. Тым больш, што, у адрозненне ад фільма, дзе ў галоўных ролях былі занятыя расіянка і немец, на Купалаўскай сцэне перад гледачамі мусілі паўстаць дзве пары айчынных маладых і яркіх тэатральных акцёраў: Раман Падаляка са Святланай Анікей і Аляксандр Казела з Валянцінай Гарцуевай (балазе пра кожнага з іх, нягледзячы на небагаты пакуль тэатральны багаж, ужо сёння можна пісаць асобныя творчыя партрэты).
Ды толькі самай вялікай "інтрыгай", так і не разгаданай мною нават у фінале, сталася галоўнае пытанне: пра што спектакль? Выкарыстоўваючы даволі распаўсюджаны для ваенных спектакляў прыём "фіксацыі" сцэн, рэжысёр Аляксандр Гарцуеў раскладвае перад намі своеасаблівы ваенны " ф о т а альбом". Тут - ворагі з грамафонам і губным гармонікам, бежанцы і канцлагерны калючы дрот, спаленая вёска і чароды амаль не адрозных паміж сабой атрадаў партызанаў, уласаўцаў, а пазней - МГБістаў... Здаецца, ён спрабуе выцягнуць на свет самыя распаўсюджаныя традыцыі і стэрэатыпы тэатральнага ўвасаблення ваеннай тэматыкі, але - з якой мэтай?
Далей гэты "камплект ведаў" пра вайну практычна не раскрываецца, так і застаючыся на ўзроўні знакаў, зразумелых пакаленню 70-х гадоў мінулага стагоддзя, але абсалютна архаічных і з гэтай прычыны практычна неўспрымальных для гледача сучаснага. Бадай, адзіная акцёрская работа, якая вылучаецца на гэтым фоне, - вобраз пажылой бежанкі ў выкананні Зінаіды Зубковай. Поўная глыбокага і глыбіннага перажывання за жыццё, але зусім не ўласнае, а- людское, за чалавечнасць увогуле, яе гераіня сталася своеасаблівым архетыпам Жанчыны, што прайшла праз вайну, здолеўшы, з аднаго боку, запомніць усе яе жахі і нягоды, а з іншага - не дазволіць сабе і тым, хто аказваўся побач, забыцца на ўласную чалавечую прыроду і страціць яе.
У згаданым вышэй фільме рэжысёр, выносячы ў назву імёны двух галоўных герояў, адпаведна гэтаму будуе і экранны аповед - з пазіцый расказу гісторыі "Рамэа і Джульеты" ваеннага часу. Аляксандр Гарцуеў, называючы спектакль руска-беларускім амафонам "Не мой", пераакцэнтоўвае нашу ўвагу на асобу Франца - салдата вермахта, які, не падпарадкаваўшыся загаду, выратаваў беларускую дзяўчыну, абараняючы сваё каханне да яе. Кім ён стаў пасля гэтага? Маналог пра ўласную "нічыйнасць" і балючасць адчування гэтай сваёй "адсутнасці", неіснавання бліжэй да фіналу спектакля гучыць з вуснаў персанажа Рамана Падалякі. Аднак рэжысёр не падводзіць нас да яго, бо цягам усіх папярэдніх дзей асоба Франца, яго ўнутраныя перажыванні практычна аніяк не выяўляюцца - акцёру прапануецца існаваць у звыклым для яго "амплуа" чужынца (нагадаем, у нядаўнім спектаклі "Translations" Раман Падаляка таксама іграў ролю закаханага ў мясцовую ірландскую дзяўчыну рамантычнага англічаніна). Дзе шукаць прычыны гэтага: у тым, што Гарцуеў не рызыкнуў стварыць спектакль пра душэўныя перажыванні Франца, альбо проста эмацыянальнае памкненне за нешараговым вобразам не знайшло ў ягонай рэжысёрскай "аператыўнай памяці" адпаведных пастановачных рашэнняў?..
Млявасць вобраза Франца з лішкам кампенсуе Паліна ў выкананні Святланы Анікей. Яе гераіня - з тых, што сапраўды здольныя не толькі "спыніць на скаку каня", але і самой упрэгчыся ў вазок, каб уратаваць каханага. Актрысе ўдалося востра і эмацыянальна адчуць і ўвасобіць усю пранізлівасць адначасовага спалучэння такіх эмоцый, як паралізуючы жах і неверагоднае жаданне жыць. Акурат гэтым акцёрская ігра Святланы Анікей у многім і апраўдвае адсутнасць рэжысёрскага "падмурка" для іх з Францам ваеннай эпапеі. Бо па ходзе спектакля мы не былі сведкамі ні нараджэння іх кахання (проста, рамантычна настроеная дзяўчына ўночы заляпіла аплявуху надта смеламу хлопцу), ні ўзнікнення пачуцця ўдзячнасці ворагу, якому яна ратуе жыццё ўзамен уратаванага ейнага. Здаецца, гераіня Анікей успрымае і самога Франца не столькі як асобу і мужчыну, колькі - як падсвядомы абавязак выратаваць Жыццё, захаваць у сабе, у сваёй душы чалавечнасць. Акурат гэтая яе магутная эмацыянальная зараджанасць на жыццё і становіцца той "птушкай Феніксам", якая пасля кожнай новай сцэны, што не абяцае аніякага іншага фіналу, акрамя смерці, дае сілы адраджацца наноў і ёй, і яе Францу.
...У фінале героі спектакля з "сямейнай фотакарткі" прамаўляюць да нас, гледачоў, простыя словы пра тое, што мы сваім жыццём абавязаны тым, хто прайшоў вайну. Перад намі- аксіёма, якую не патрэбна даказваць. Але казаць пра гэта і сёння можна толькі праз уласны эмацыянальны боль і жывое суперажыванне тым, хто прайшоў вайну і захаваў для нас Жыццё, - і ніяк іначай.
Аўтар: Таццяна КОМАНАВА
Статья взята на: http://www.kimpress.by/index.phtml?page=2&id=4020
Правильные вопросы задает Татьяна Комонова, только вот попадаются они, когда нуждаюсь в ответах. И все же, раз уж эти вопросы сформулированы, воспользуемся ими, т.к. я лучше не скажу, а правильно сформулированный вопрос - это половина пути, и мне только остается отвечать на эти вопросы.  Вот Татьяна великолепно озаглавила свою статью "Огонь и дым" и сразу отметила наиважнейшее достоинство: после спектакля только и разговоров было, как неожиданно и эффектно на сцене было показано сжигание деревни. И очередной заслуженный комплимент Борису Герловану - я присоединяюсь. Спорить бессмысленно, что спектакль "Не мой" по праву в лице Бориса Герлована получил приз за лучшую работу художника-постановщика. Тут "театральные академики" угадали. А что было гадать, когда бюджет говорит сам за себя? Вот давайте проведем мысленный эксперимент: дадим на постановку Купаловскому театру 100$, а какому-нибудь Новому театру на улице Л. Чайкиной 10 000$. У кого будет больше шансов? Нет, я конечно верю, что деньги не все решают и Герлован смог бы и из промокашек шедевр на сцене сотворить, но все же такого эффекта без новейших достижений науки и техники достичь будет сложно. Хотя… для меня все эти голливудские спецэффекты не идут ни в какое сравнение с тем, что я видел в фильмах у Тарковского, да и у того же Климова, дедовскими методами: спичкой да соломой - но в театре, конечно, лучше такое по технике безопасности не использовать! И тут же Татьяна задается вопросом: это что ж получается, "огонь и дым" - вот и весь смыл, который вынес зритель из спектакля? Или так: опять Герлован на отлично отработал свое захватывающее шоу и всех переиграл на сцене режиссеров и актеров? Да! В Купаловском театре мы увидели захватывающее шоу, которое даст огромную фору всему остальному из этого спектакля. Я приведу один пример, чтобы передать то воздействие, которое испытал во время этого фейерверка, дискотеки, красочного мультфильма. Как-то решил поучаствовать в массовке на съемках фильма о войне, чтоб глянуть, как их снимают. И вот у меня была роль солдата в составе артиллерийской батареи. Надо было отснять, как по нам стреляют из танков, мы стоим возле пушки, а вокруг все взрывается. Пиротехники все зарядили, подходит к нам режиссер и ставит задачу: мол ребята, когда начнет все взрываться вы падайте и лежите пока все не кончится. Ну ясно, что тут не понятного? Я еще про себя так нехотя: ладно упаду, "испачкаюсь", чего уж там, раз надо. Мотор, начали! Как начало все вокруг взрываться… я не знал куда деться, если б даже 10 человек меня держало, то все равно упал бы на землю! Рефлекс самосохранения сработал как часы. Когда все закончилось, я испытал такой прилив чувств и оставшийся день ходил под этим впечатлением, хотя снимали и другие моменты, но без спецэффектов. Потом нескольких дней только всем и рассказывал про этот случай, как на съемках фильма набрался адреналинчику. Все это создает мнимо-реальное чувство опасности и пережив это обманутый организм вознаграждает тебя удовольствием, выбросом всяких веществ в кровь. Выжил в "экстремальной ситуации" - молодец, возьми с полки печенье, "заслужил", т.е. испытываешь кайф, и твое восприятие тонких миров, которые в настоящем театре всегда присутствует, притупляется, или если "кайф" уже прошел, будешь какое-то время в воспоминаниях об этом удовольствии - драматическим искусством тут не пахнет! И вот когда в театре максимально реалистично переживаем такую ситуацию, особенно вначале, как выше чуть было не заметил Денис Мартинович, то как зрители будут смотреть оставшуюся часть спектакля (я писал, что концовку не видел, т.к. успешно покинул сие "театральное действие")? А будут смотреть вторую "часть" с отключенными мозгами, но с большим удовольствием, после того как прогремели пушки на сцене, поморгали в лоб прожектора, поскрипело железо, покачали бревна и тому подобное. Такие приемы часто используются в кино. Даже в тех удачных фильмах, где нас заставляют думать и сопереживать дальше звуко-цветовой картинки, т.к. в умелых руках экран может служить некой защитой, чтобы не обмануть наш организм "опасностью".

Вы скажите: а почему зритель, придя в театр на спектакль, про войну должен думать? А я вам отвечу: КАК СИЛЬНО И НИЗКО УПАЛ ТЕАТР, в который на спектакли про войну приходят зрители развлечься - это уже пациент скорее мертв, чем жив. Но я не против использования спецэффектов и "оглушающих" декораций в театре, наоборот, приведу пример удачного использования в том же Купаловском театре, когда Борис Герлован работал с Валерием Раевским. Они гармонично дополняли друг друга и получались интересные эпические спектакли. У Гарцуева нет той школы, которой владеет Валерий Николаевич. Поэтому когда этому "автолюбителю" предложили проехаться на "танке" он толи с радости, толи сдуру повалил кучу заборов (как говорится: танки грязи не боятся), в том числе снес памятник защитникам в Великой отечественной войне, - ему еще за это грамоту дали как лучшему водителю на белорусских дорогах. Но я буду добиваться справедливости и постараюсь поднять вопрос, чтобы лишить прав такого опасного автолюбителя и восстановить за его счет памятник. Поэтому, Татьяна Комонова, огонь и дым из танка - не только это стало итогом спектакля, но и… мы дойдем до этого:
Далее Татьяна задается вопросом: про что все-таки спектакль? Я понимаю, что вас вряд ли устроит трактовка Алексея Стрельникова о пришельцах, которые должны пройти на белорусской земле через огонь и дым, чтобы их потом вознаградили. Может, вы знаете ответ, но профессионально ушли от него, дабы не поднимать другие вопросы. Какая цель у всего? Очень надеюсь, что с вашей помощью мы ее найдем. И вот вы отлично заметили, что Гарцуев не рискнул как-то отразить душевные переживания Франца, и монолог был неоправдан и лжив на сцене (меня уже в этот момент не было в зале, т.к. оно было понятно). Здесь в отношении режиссера к Францу мы и найдем цель всего спектакля и ответим на ваш вопрос, для этого нам надо будет обратиться к Адамовичу (опять позже, дойдем). И в этом образе Франце мы и обвиним режиссера в неких пристрастиях, - необязательно сознательных, но как говорится: даже сбивши человека на дороге ненамеренно, даже если кто-то рядом сидящий дернул за руль, - не отменяет ответственности, тем более, когда ты в танке.
Ну и подписываюсь под вашими словами, что затрагивать тему Великой отечественной войны можно только через эмоциональную боль и живое сопереживание тем, кто сохранил нам Жизнь.
Вот собственно и все, что думает белорусский театральный мир в СМИ о спектакле "Не мой". Не много что-то я нашел слов в поддержку. Сейчас, конечно, после объявлений итогов этой премии появятся еще какие-то похвалы спектаклю, но это все будет потом, так сказать задним числом, по заказу "театральных академиков".  Возможно, что-то появится из-за моей статьи, опровержения всякие. Но! Но все ценное, чем можно было защитить Купаловский театр в нашем вопросе, было вчера - год назад. Тогда "театральные академики" видно поленились.
Стоит еще заметить мнение некоторых неискушенных зрителей, особенно среди молодежи, которые видят в спектакле тему любви, чуть ли не Ромео и Джульетта. Любовь, любовь, любовь… когда спектакль про любовь - это плохой спектакль без исключения! Подождите, не осуждайте меня, я тоже за любовь. Но что такое любовь? Когда дядям нравятся тети? Тогда кроме любви есть еще много чего. Мы еще поговорим о любви и про остальное, что ей сопутствует, в следующей статье и постараемся ответить на все затронутые вопросы. Читайте продолжение - там будет все самое главное, что хотел сказать.
Вот здесь тоже есть любовь, только это хороший спектакль, т.к. тут не про любовь: